Некоторые руководящие положения для постановки экспериментов в биодинамическом сельском хозяйстве (часть 1.)

ЗАБЫТОЕ ПОРУЧЕНИЕ

 

В конце курса из 8 лекций, которые способствовали возникновению биодинамического движения, Рудольф Штайнер сделал следующее замечание:

«Разумеется, обо всех этих вещах я здесь смог изложить лишь главную линию их изучения, которая, однако, может надолго послужить основой разнообразнейших опытов. Могут получиться блестящие результаты, если теперь эти сообщения будут дальше разрабатываться строго практически. Это должно быть руководством для всего, что касается материалов, представленных в этом курсе». (С/х курс, с. 377).

В ходе этого Сельскохозяйственного курса Штайнер был способен дать множество обширных руководящих указаний по возрождению сельского хозяйства и он указал, что они должны стать основой для экспериментальной работы. Однако он не стал давать много положений по процессам самого экспериментирования, даже хотя в последней лекции он сказал:

«Постановка опытов здесь очень сложна, потому что всё очень индивидуально. И поэтому важно определить направление этих опытов» (с.351).

 Хотя Штайнер  не оставил нам много отдельных указаний по экспериментам, он  очень ясно сформулировал, из какого источника они должны извлекаться. В своем послании к членам сформированного там Сельскохозяйственного экспериментального цикла, он настойчиво обращал внимание их не повторять ошибок, которые делали другие, когда они пытались соединить антропософию (Штайнеровскую науку о духе) с некоторыми областями практической направленности. Эти люди, он сказал, «с любовью и преданностью хотели соединить антропософию с той или иной областью жизни или с той или иной научной специальностью, совсем не понимали этого, начиная свою работу в антропософии. И они постоянно исходят из ошибочного предписания, будто и здесь надо работать так, как они работали до сих пор в своей научной специальности» (с. 395). Вместо копирования методов других, Штайнер побуждает свою аудиторию оставаться истинным в антропософии и заявляет: «Мы будем сами силами самой антропософии находить точнейшие  научные методы и руководящие направления нашей работы» (с.397).

Однако вскоре после курса в июне 1924 г Штайнер заболел и не смог дать больше никаких предложений по экспериментам до своей смерти в марте 1925 г. С этого времени другие неотложные задачи очевидно оттолкнули  задачу развития руководящих указаний по экспериментированию из общего сознания. Если никто не смог развить их, то они широко и не распространились, хотя в этом есть необходимость.

Настоящий отчет состоит из трех главных отделов: первый обсуждает взгляды Штайнера на экспериментирование и методологию, второй предлагает относительно детальные указания для внешних аспектов экспериментирования и третий дает более живописный взгляд по внутренним духовным аспектам экспериментирования, особенно фокусируясь на процессе индивидуализации.  Этот отчет надо рассматривать как сам эксперимент: комментарии по его усовершенствованию приветствуются.

 

1. 1.       Концепция эксперимента Рудольфа Штайнера

Рассыпанные по СХ курсу комментарии Рудольфа Штайнера по экспериментированию могут быть совершенно запутанными, если уже не сходными с остатком его жизни и работы. Его концепция экспериментирования шире, чем многих других людей, но она также более дифференцирована. Эти различия будут рассмотрены в первых двух разделах, последовав за рассмотрением некоторых его комментариев по Экспериментальному циклу.

 

1.1   Практическое экспериментирование

Штайнер описывает, как в древние времена крестьянин знал, что делать, просто цитируя пословицы, и он подчеркивал, что эти пословицы содержали много мудрости. Старые традиции увяли, однако, и поэтому люди стали прибегать к методу проб и ошибок. В лекции восьмой СХК Штайнер описывает эту новую ситуацию в связи с вопросом кормления животных:

«Когда исчезают старые традиции, основанные на инстинктивной мудрости, от них все же кое-что остается в практике жизни. Применяют старые традиционные методы, хотя и не знают почему. Пробуют, испытывают множество веществ, пробуют давать, например, мясному скоту или молочным коровам тот или иной корм. И при этом получается то, что вообще характерно для такого рода блужданий среди экспериментов, особенно если они целиком предоставлены воле случая. Если у вас заболит горло, и вы окружены сочувствующими людьми, каждый предложит вам свое излюбленное средство. И в полчаса у вас соберется целая аптека. И если все применить, то одно парализует другое, а всё вместе основательно испортит желудок, но горлу лучше не станет. Так что вместо чего-то очень простого получается крайняя сложность.

 

Нечто подобное происходит и с поисками наудачу кормовых веществ. Вы пробуете что-то давать животному; в одном отношении получается хорошо, в другом нет. Вы добавляете еще что-либо, потом еще, и получается целый ряд кормовых веществ, из которых каждое имеет своё определенное значение для молодняка или для мясного скота. Но всё так осложняется, что вы уже не можете оценить действие отдельных видов корма, потому что невозможно разобраться, какие силы здесь действуют. Так часто бывает особенно с теми, кто подходит к сельскому хозяйству с  такой вот полуученостью. Они вычитывают что-то в книгах или вспоминают, чему их учили, и наблюдают результаты. Но таким путем мало что можно понять, так как в тех или иных обстоятельствах вычитанное в книгах может плохо совмещаться с тем, что уже делается на практике. Разумно, целесообразно можно действовать, только опираясь на такого рода положения, о которых я здесь говорил, и притом стараясь в наибольшей степени упростить питание животных, чтобы можно было легко наблюдать действие каждого кормового вещества.

 … Многое, даже очень многое из того, что было найдено постепенно опытным путем, совершенно верно. Но эти знания несистематичны и неточны (СХК, с.363).

Штайнер хотел установить разумный метод сельского хозяйства, но не в смысле современного «рационализированного» сельского хозяйства, где фиксированные модели мыслей навязываются любой и каждой ситуации. Наоборот, то, что Штайнер предложил в СХК, было рациональным проникновением в принципы сельского хозяйства, которые он извлёк из своих духовных исследований. Об этом он сказал в начале восьмой лекции.

Практические вещи  того, что мы будем касаться сегодня, нелегко выразить общей формулой или тому подобным, так как они являются субъектом того важного, что касается индивидуальности и личной свободы выбора. И вот почему так важно приобретать духовно-научное проникновение в тему; оно уполномочивает нас приспосабливать наши практические действия для конкретной ситуации в здравом смысле.

Процесс адаптации или индивидуализации является фактически центральной темой в СХК. Каждая ферма, как он сказал, «должна стремиться стать самодостаточной индивидуальностью». Питательные вещества должны возвращаться в оборот, и число видов и состав необходимо привести в порядок:

«… каждое хозяйство является неким индивидуумом. И становится ясно, что и животные, и растения должны более или менее участвовать в этом взаимодействии. Поэтому, когда удобрения берут не от животных, принадлежащих хозяйству, но удалив животных, получают удобрения из Чили, это оказывается уже до некоторой степени нарушением природных законов. В этом случае проходят мимо того факта, что здесь имеется определенный, замкнутый в себе кругооборот, нечто, что должно само себя содержать. Проще говоря, надо иметь в хозяйстве столько и таких животных, от которых хозяйство может получить навоз в достаточном количестве и нужного качества.  И в то же время надо позаботиться о такой растительности, которую нужные хозяйству животные, руководствуясь инстинктом, охотно поедают, которую они сами ищут» (с. 351).

Сразу после этого описания Штайнер вернулся к вопросу экспериментирования и сделал указание, цитированное ранее:

  «Разумеется, опыты здесь очень сложны, потому что всё очень индивидуально. Тем важнее правильно определить направление этих опытов» (с.351).

Эту ситуацию поэтому можно обобщить как следующую: чтобы воспользоваться прозрениями Штайнера, нам необходимо их индивидуализировать; в направлении индивидуализации их, нам необходимо поставить индивидуальные эксперименты; и в направлении постановки индивидуализированных опытов, нам необходимы общие указания по тому, как это сделать. Понятно, что общие положения по экспериментам являются краеугольными для целостных процессов. Штайнер затем продолжил:

«Здесь потребуется очень много проб и испытаний. В них выяснятся определенные правила, но все эти практические правила должны вытекать из основного положения, что хозяйство должно строиться так, чтобы оно в наибольшей возможной степени было в себе замкнуто, чтобы оно могло само себя содержать» (с.351).

Другими словами, любые практические правила (эмпирические правила), которые обнародуют, должны отличаться от опытов в хозяйствах, где проводятся многие эксперименты, которые должны осуществляться для индивидуализации этих хозяйств.

Такие практические правила полезны для начинающих биодинамиков, но они могут применять их только до поры. Если крестьяне цепляются за них слишком долго, эти правила могут стать препятствием, что не может служить для хозяйства истинно индивидуализированным с обобщениями. Индивидуализация может возникнуть, только если крестьяне поддерживают и способствуют эксперименту. Вот почему отдельным крестьянам необходимы руководящие указания по экспериментированию и почему эксперименты не могут исходить только из исследовательских институтов.

 

1.2   Научное экспериментирование

В шестой лекции СХК Штайнер высказывает совершенно разные заметки в отношении экспериментирования:

«В этих вещах мои указания могут служить исходным пунктом для практического применения. А поскольку теперь существует убеждение – я не хочу это назвать предубеждением – что все подлежит последующей проверке – ну что же, постарайтесь эти вещи проверить. Вы увидите, что эксперименты проделаны правильно, сказанное подтвердится. Но если бы я имел хозяйство, я не стал бы дожидаться подтверждения, а тотчас принялся бы за дело. Ибо я уверен, что дело пойдет. Для меня истины духовного знания истинны сами по себе. Они не требуют подтверждения другими, внешними методами. Эта ошибка всех наших ученых – они обращались к внешним методам, хотели внешними методами проверить подобные истины. Так поступали даже члены Антропософского общества, хотя им следовало бы знать, что эти истины могут быть истинными сами по себе. Однако чтобы достичь успеха в наше время, действительно нужна проверка, надо пойти на компромисс, компромисс необходим. В принципе, такая проверка не нужна» (с. 267).

Несмотря на кажущееся противоречие, Штайнер в этом пассаже не защищает слепое применение своего авторитета как духовного исследователя, в т.ч. как исследователя ясновидящего. Эта тема здесь проявляется либо в том, что крестьяне должны идти вперед и испытывать его указания на практике, либо они должны ждать, когда ученые подтвердят им это экспериментально. Ясно, что он верил в необходимость возрождения сельского хозяйства, которое было неотложным, и поэтому крестьяне должны были найти его указания плодотворными. С другой стороны, он имел достаточно причин верить, что ученые своими конвенциональными методами и иногда менее чем ясным мышлением могли действительно, с удивлением для себя, подтвердить его указания путем экспериментов. Он до сих пор поощрял их к испытанию, но не хотят крестьяне ждать их (и если после этого крестьяне были успешны, это само по себе могло быть подтверждением). Он был разочарован, что даже ученые, из тех, кто были членами Антропософского общества, не понимали, что духовные вещи не могут быть наблюдаемы или демонстрируемы таким же путем, что и физические вещи. Духовные вещи не появляются «по запросу», по прихоти ученого, но только если ученый сделал себя достойным – это  и есть хорошая причина для их появления.

Штайнер поэтому подчеркивал, как тщательно нужно интерпретировать отрицательные результаты эксперимента. Он иллюстрировал это замечанием, что можно  допустить, что наём в три раза большего числа рабочих может привести в результате в три раза больше сделанному объему работы. И ещё, если бы мы могли обнаружить экспериментально (статистически), что это часто не соответствует истине, это не может быть подвергнуто сомнению по внутренней истине арифметики (умножения): это показало бы только, что сделано неверное предположение (фактически получается, что больше рабочих могут действительно иметь больше возможностей для болтовни между собой во время работы). В этом случае, однако, законы арифметики ничего не доказывают, но только могут быть неверно применены. Штайнер заключает: «Эксперимент показал обратное, но это ещё не значит, что все кончено. Необходимо, выполняя всё совершенно точно, столь же точно исследовать все, что дало отрицательный результат» (с.267).

Позже, в этой же лекции, после описания логического обоснования препарата из хвоща, он сказал:

«Таким образом, разбирая действие природных сил в различнейших областях, можно действительно научиться управлять развитием растительных… организмов…  Только это и можно назвать подлинной наукой. Ибо существующая практика, движущаяся только путем проб и испытаний, это не наука, это только констатирование отдельных явлений, отдельных фактов, это не наука. Подлинная наука возникает только тогда, когда мы узнаем и овладеваем действием природных сил.

Ни растения, ни животных, ни паразитов, живущих в растениях, нельзя понять самих по себе… Природа – это целостность…» (с.290).

Для Штайнера реальной наукой не является сбор даже более детальных данных;  она заключается в проникновении в факты, в целостность природы. Это невозможно посредством каких-либо процессов логической спекуляции или индуктивных заключений (восходя в рассуждениях от частного к целому); это возможно только укреплением самого мышления, усилением мыслительной способности для прямого интуитивного восприятия.

В некотором смысле мы тренируем прямое интуитивное восприятие всё время; мы упражняем его везде, когда мы воспринимаем что-либо «окинув взглядом». Даже когда мы становимся в тупик от чего-либо – подобно чьему-нибудь плохому почерку в письме – когда мы, наконец, достигаем цели, целостный когерентный смысл письма является затем сутью прямого восприятия для нас. Процесс расшифровки почерка подобен процессу научного экспериментирования; мы спрашиваем себя: что имеет в виду автор письма – то или это, до тех пор, пока мы не найдем смысл, одну гипотезу, которой соответствуют все детали. Затем письмо «обретает смысл», т.е. детали письма доводят нашу гипотезу до того, что мы можем видеть нашими чувствами; они отражают нашу гипотезу нам назад. Подлинная наука не накапливает детали, но развивает соответствующие гипотезы – гипотезы, которые становятся прямым восприятием, когда детали мира отражаются в нас. Восприятие, другими словами, это буквально суть «познание вновь» (по англ. «recognition» = re-cognition); гипотезы или осмысленные концепции, которые мы познаем внутренне, мы затем познаем снова во внешнем чувственном мире. Единственное различие между концепцией, которую мы переживаем внутри (интуитивно), и концепцией, которую мы переживаем снаружи (восприимчиво), состоит в том,  что она позднее становится специализированной. В связи с этим в одной из своих ранних произведений Штайнер декларирует:

«Все науки должны проникнуться одним убеждением, что их содержание является исключительно мыслесодержательным и что они не поддерживают иные взаимосвязи, а лишь  те, которые видны в воспринимаемой специализированной форме концепции» («Теория познания Гетевского мировоззрения»).

Интуитивное восприятие требует больше ментальных усилий, чем обычное восприятие; чтобы воспринять целостность процессов природы, мы должны, во-первых сгенерировать концепции, которые адекватны этим процессам, концепции, которые затем могут найти свое отражение в них. Вот почему Штайнер надеялся, что ученые Антропософского общества могли бы начать делать в связи с этими экспериментами. В лекции для преподавателей наук в 1920 г он сказал:

«Искусство экспериментирования достигло своего полного расцвета в девятнадцатом столетии, но разработка ясных, определенных концепций не шла параллельно такому расцвету искусства экспериментирования. И сегодня, теряя ясные определенные концепции, мы часто становимся в тупик перед явлением природы, оттого  что в течение многих лет проводились необдуманные эксперименты.  Позже обнаруживался путь не только для эксперимента, а и для наблюдения внешних результатов экспериментов, однако в реальности должно было войти во внутренний ход природного явления, и только затем эти результаты могли быть плодотворно интегрированы в культурную эволюцию человека» (Лекция 2.3.1920 г).  

Штайнер был не против производства новых феноменов методами эксперимента, но он хотел, чтобы ученые также могли производить новые концепции и развивать свои способности по интуитивному восприятию. Он часто указывал о типе науки, практикуемой Гёте, великим германским поэтом, драматургом и ученым, как модели здорового научного исследования. Гёте был экспериментатор, который также имел высокоразвитую способность к интуитивному восприятию. В его классической работе «Объективное и субъективное согласование методом эксперимента» Гёте описывал свой метод исследования и сделал следующее указание:

«Мы определяем термин «эксперимент» для процессов систематического повторения случаев предшественника, современника или себя, и при воспроизведении феномена, который возникает частично случайно, частично по плану…   Каждый отдельный эксперимент может заслуживать одобрения, но тем не менее он может иметь значение только в связи с другими…  Мы обнаружили, что величайший успех достигается теми, кто не прекращает изучать и составляет все возможные аспекты и вариации одного эксперимента…   Реальный долг ученого заключается таким образом  в модификации каждого и каждого одиночного эксперимента…» (Из ботанических работ Гёте).

Систематически  изменяя эксперимент, становится легче открыть  (или подтвердить) тот элемент, который остается постоянным, т.е. «закон» явления», целостность природы.

 

1.3. Исследовательское сообщество

 

Задача практического экспериментирования заключается в достижении особых целей для внедрения отдельных идей в реальном мире; в случае биодинамики – чтобы сделать каждое хозяйство самодостаточной единицей. Задача научного экспериментирования совершенно отличается; здесь целью является разложить мир так, чтобы понять, что каждая реальная вещь является частью идеальной целостности.  Таким образом, серии опытов, которые ученые хотят проводить, совершенно отличаются от серий, которые интересуют крестьянина.  Крестьянин хочет адаптировать серии к нуждам своего отдельного хозяйства, ученый хочет адаптировать серии к нуждам своей отдельной исследовательской темы. Лучше поэтому, если ученый может иметь свой собственный исследовательский центр, а крестьянин – своё собственное хозяйство. Также хорошо, если ученый может связываться с другими учеными, а крестьянин с другими крестьянами, так чтобы их общие проблемы можно было обсудить и совместно попытаться найти решение. Также очевидно, что это идет против сути современной тенденции к специализации, которая существует как в науке, так и в сельском хозяйстве.

 В ходе чтения сельскохозяйственного курса 60 фермеров, присутствовавших в аудитории, создали «Сельскохозяйственный экспериментальный цикл» и затем предприняли дальнейшие шаги по решению работать вместе с учеными в Дорнахе (с руководством Штайнеровской Школы Духовной Науки). Эту резолюцию Штайнер всячески приветствовал:

«Если мы будем работать в таком духе вместе – это будет подлинно консервативным и, вместе с тем, крайне радикальным, прогрессивным начинанием. И для меня наша встреча здесь останется самым лучшим воспоминанием, если именно этот курс станет исходной точкой того пути, на котором действительно подлинное мудрое «крестьянство» вольет свои силы, если не в глупую – это вас обидело бы – но, скажем, в умерщвленную методику науки. Д-р Ваксмут (руководитель Секции Естественных наук в Дорнахе) тоже здесь говорил об умерщвленной науке, отвергая ее и призывая к живому знанию, оплодотворенному крестьянской мудростью. Давайте  же сделаем так, чтобы и Дорнах и Сельскохозяйственное объединение действительно срослись бы наподобие сиамских близнецов. О таких близнецах говорится, что у них общие чувства и общие мысли. Если и у вас будут такие общие чувства и общие мысли, то мы в своей области с наибольшим успехом продвинемся вперед» (с. 403).

Предваряя эти слова, однако, Штайнер объяснил, что связь, которую он нарисовал между Дорнахом и Кругом, состоит не в том, чтобы крестьяне внедряли то, что ученые предложили. Он подчеркнул, что необходимо развить полноценное сотрудничество и что крестьяне сами должны быть активными насколько это возможно. Другими словами, в направлении работы с индивидуальностью своих хозяйств крестьяне сами становятся сильными личностями.  В то же время, однако, он также подчеркнул большую необходимость социальной терпимости (здесь действительно уже имелся некий разлад внутри круга). Это вызвано присутствием сильных личностей с одной стороны и социальной толерантностью с другой; он снова повторил слова, которые написал тридцать лет назад в своей фундаментальной книге «Философия свободы»:

«Жить в любви для одного является действием, а позволять жить является действием в понимании другого, это есть фундаментальная максима свободных человеческих существ».

Союз науки и практики возможен только посредством работы свободных человеческих существ. Штайнер говорил очень тепло о живой связи между исследованиями и практикой, которые всегда устанавливаются в области антропософской медицины, и в описании сельхозкурса для членов Антропософского общества он утверждал:

«… это возможно для антропософии работать как с самой высокой духовной стороны, так и с самой практической. В действительности мы работаем правильным путем только тогда, когда эти две стороны сливаются вместе в полной гармонии» (с.10).

Сотрудничество между крестьянами и учеными нелегко по существу организовать, но оно может быть одним из самых плодотворных. Настоящий отчет является изначальной попыткой стимулировать оживление этого сотрудничества.

Продолжение следует…

Малькольм Ян Гарденер

Отдельный отчет Института прикладной биодинамики Жозефины Портер, США

http://biodynamic.com

 

Пер. с англ. С. Тужилин