1.4 Как Андреас Вюрш развивал работу с препаратами?

1.3 Как Андреас Вюрш развивал работу с препаратами?

Отношение Андреаса к “постоянному поиску и проверке результатов” привело к неуклонному развитию и совершенствованию его работы с препаратами и тесному участию в ней.

Очень важным влиянием и источником вдохновения для Андреаса была встреча с Алексом Подолински. Андреас познакомился с Алексом Подолински впервые в конце 1990-х годов. В это время Андреас задавался вопросом о своей работе и о том, дают ли препараты вообще какие-либо результаты. Он рассказал, как "в какой-то момент появился Алекс Подолински и сказал, что если бы препараты были сделаны таким-то и таким-то образом, они бы все равно не работали.

Вот я и подумал: в таком случае они со мной НЕ² работают!» Но затем Алекс Подолински дал ему несколько важных импульсов, которые вдохновили Андреаса на дальнейшее развитие его препаратной работы.

Важный аспект, упомянутый Алексом Подолински, заключался в сохранении препаратов в состоянии влажности, одинаковой с влажностью почвы. Эта идея несла большой смысл для Андреаса, и он объяснил: «И вот у меня в очередной раз было то, что я мог бы критически наблюдать и перенести свои усилия по приготовлению препаратов на другой уровень. Я полностью согласен сейчас, что влажные препараты являются намного более живыми и все должно быть подчинено доведению препаратов до такого состояния”.

Алекс Подолински прояснил, как он мог наблюдать действие препаратов на растения. Это мотивировало Андреаса испытать и воспринять эффект от препаратов самому. Пьер Массон затем рассказал Андреасу о некоторых аспектах, которые он мог видеть, таких как: разница в тургоре в листьях, ориентация листьев по направлению к солнечному свету и общему более упорядоченному проявлению роста растений, что иногда особенно заметно, когда растения сравниваются с теми, что растут при минеральных удобрениях.

После пяти лет работы Андреас начал находить ящик с препаратами, с которым он работал, непрактичным. В беседах с Райнером Саксом, у которого есть специальный сарай для препаратов, Андреас почувствовал, что наличие специально выделенного места для хранения препаратов идеально подходит и для него. Комментарий Алексея Подолинского заставил его задуматься: "где должен быть идеально расположен сарай, чтобы я довел препараты до такого коллоидного, почвенно-влажного состояния? ( ... ) Я хочу дать препаратам собственное пространство. И убрать их от ежедневного шума.” Именно так он решил построить сарай для препаратов на своем нынешнем месте, на краю фермы и с небольшим ручьём, протекающим рядом с ней. Антропософский архитектор сделал проект, учитывая его ориентацию и выбирая специально рассчитанные углы. Домик для препаратов отражал форму крутой горы, возвышающейся за ним.

Наличие выделенного места для хранения препаратов означало, что роль Андреаса в препаратной группе изменилась. После кризиса BSE (болезнь губчатой энцефалопатии крупного рогатого скота) получить органы животных, необходимые для приготовления препаратов, стало сложнее, и фермеры не всегда имели возможность брать полученные органы домой, чтобы зарыть их на своей ферме. Поэтому Андреас взялся за эту работу и начал готовить препараты от имени всей группы. Он пояснил: "трудный момент, когда препараты вынимают из почвы. Вы должны затем сопровождать их, как маленьких детей. Это сложный этап, и я от него получаю большое удовольствие и забочусь об этом. Теперь и другие заметили, что когда я это делаю, они хорошо работают». Андреас добавил " это просто эволюционировало так из-за домика для препаратов, и я должен сказать, что мне очень нравится делать их для группы или просто по биодинамической причине как таковой.”

² На протяжении всего этого исследования и для того, чтобы дать понять жест Андреаса, его слова и интонации при действительно важных словах, которые он находит, написаны заглавными буквами.

Препаратная работа как внутренний путь обучения

Андреас описал два основных способа работы с препаратами. Один из них состоит в том, чтобы заниматься препаратами на ежедневной основе, но не уделяя особого внимания этой работе. Другой способ - занять время полностью и взаимодействовать с ними. "Тогда это что-то совершенно другое. Я считаю, что это больше похоже на учебу.”

Ему нужно время, чтобы делать упражнения и медитировать над препаратами – особенно зимой. Он пытается войти в "состояние пустоты, подходя к растению", то состояние сознания, через которое динамическое растение может раскрыть себя ему. Он описал, это как будто " я смотрю на более тонкие вещи... это самое высокое, интенсивное... Я полностью пробудился... в СУЩЕСТВО. Поразительно. Да... Время имеет две стороны, и когда я действительно делаю эти упражнения, время, кажется, растягивается, оно становится длинным, как его противоположность..." Когда ему удается ввести себя в это открытое, чувствительное состояние, он воспринимает возникающий в нем образ и говорит, основываясь на примере медитации на ромашке: “я верю, что эта картина сформирована во мне ромашкой. Но я должен поставить себя на место, туда, где это может произойти. А это требует практики. И я только недавно открыл для себя это, я начинающий... На самом деле это не я воспринимаю растение, а растение, хм... раскрывается во мне, и... не физически, а на духовном уровне – на эфирно-духовном уровне. Так оно и есть на самом деле. И я работаю... Я работаю в основном на этом эфирном уровне, потому что это самый близкий, самый низший духовный уровень, самый близкий к физическому и находящимся в нем силам, да».

Понимание Андреасом препаратов происходит на этом уровне. « Да, возможно, я смогу лучше объяснить это по отношению к людям... Если я воспринимаю человека, тогда у меня действительно может быть этот опыт"... "вы есть, такой-то или такой". Это очень похоже на определение ромашки: «Вот есть ромашка. Да! Вы видите именно ромашку, и здесь уже есть дифференциация. Ромашка ведь - это не крапива.”

При рассмотрении природы этих прозрений Андреас сказал: "что такое ромашка? Это на самом деле не чувство, это откровение, восприятие. Восприятие становится целостным, это гораздо больше, чем просто чувство." Этот момент озарения и понимания “снова распадается в повседневной жизни. Я не могу сохранить его. Поэтому для меня большая радость, когда я могу получить его снова." Медитативная работа дает Андреасу большой источник уверенности. Объясняя, он подыскивал слова: «Я пришел к пониманию, что когда мне иногда удается так работать зимой, это дает мне невероятное... Я не знаю, подобное чему... да, - СИЛУ – это именно то слово, но оно дает мне действительно... Да, УВЕРЕННОСТЬ. Оно указывает на будущее. Или НОВОЕ СОЗНАНИЕ... Мое восприятие, конечно, сбивается с толку, но оно настолько сильно и так много показывает на будущее.”

В шутку он сказал о своем опыте с препаратами: “я иногда думаю, что препараты были созданы только для того, чтобы мы, люди, могли развиваться через них. Я имею в виду себя как фермера. Иногда я так это воспринимаю. Потому что препараты делают довольно много для меня, когда я рассматриваю то, что описал здесь (…). ”

Вовлечение в работу с препаратами было постепенным процессом для Андреаса. Препараты становятся все более важными для него и находятся сейчас, как он объяснил, в самом центре его существа. "Всё обучение, которое я описал, чрезвычайно важно для меня. Через него я соединяю себя с духовными мирами. (...) Я замечаю, что препараты действительно большой подарок, чтобы побудить меня развивать себя. Вот почему они – в моём центре». Он описал, как постепенно препараты заняли такое важное место в его жизни: "и вот оно постепенно берет верх и вдруг становится самым главным. (... Я действительно чувствую, что эти препараты формируют духовное измерение, о котором я забочусь в своем центре, и это измерение стоит принять в свой центр. Это духовное, божественно-духовное измерение, которое развивалось шаг за шагом. Она растет, расширяется. Я замечаю, что это довольно простые субстанции, но когда они начинают принимать такие размеры, я могу понять старых Деметровских фермеров, которые сказали бы: "да, это самое главное". Теперь я позволил этому созреть во мне, так что я также могу сказать: Да, это действительно так. Это действительно сильная вещь.”